Разговор За Чаем

Выйти из роли жертвы

Закон охотника: как выйти из роли жертвы
Иногда человеку кажется, что ему дают выбор.
На самом деле ему предлагают только разные двери в один и тот же круг.
В детстве пожалуй это чувствуется особенно остро.

Бабушка по своему обыкновению могла сказать уже за завтраком:

— Так, Аня, выбирай. Или ты убираешься дома, или идёшь в огород.

По определению вроде бы выбор есть.

Дом или огород.
Веник или грядки.
Комната или земля.
Но внутри сразу было понятно: это ловушка. Какой бы вариант ни выбрала, день уже окажется не моим.

Поэтому в таком случае я спрашивала:

— А можно подумать?

Бабушка чуть подумав соглашалась:

— Ну, думай. Как надумаешь, скажешь.

А я сидела и думала почему «как надумаешь» я не хочу, это бабушкины игрушки, а не мои.
У деда полная мастерская игрушек, он же сам с ними играет меня не трогает.

Бабушка не выдерживает:

— Ну что ты там надумала?

Я в свю очередь отвечаю:

— А можно ещё чуть-чуть подумать? Только не здесь, а как бы за калиткой?

И вот здесь начиналась настоящая Карта Расширения.
Пока человек сидит внутри чужого круга, он выбирает только форму послушания.
А вот за калиткой уже другой воздух.

А потом бабушка могла сказать:

— Так, чтобы от калитки ни ногой.

Понятное дело убегать я не собиралась.
Для меня главное было выйти из круга.
Потому что вне бабушкиной территории и пространство могло встать на мою сторону.

Такое уже бывало; к бабушке приходила соседка.
Или по счастью у деда могло заканчивалось курево.
Более того бабушке приспичит срочно пойти в магазин.
В добавок мог её зацепить телевизор.
Так или иначе ещё чуть чуть и про меня просто забывали.

В общем я ещё в детстве поняла важную вещь.
Сразу не соглашаться, а там как пойдёт.

Жертва и охотник

Есть состояние жертвы.

Это когда обстоятельство уже назначило человеку роль.

Мухи донимают.
А также жуки лезут на картошку.
В свою очередь, очередь стоит и не двигается.

Во всех этих случаях кстати человек может не заметить, как перестаёт быть хозяином.
Так как он уже не выбирает.
Он только реагирует.
По идеи жертва терпит.
Охотник разумеется изучает повадки.
Охотник — от слова “хочу”, “мне охота”.

Кроме того охотник выбирает своё направление.
Более того он не просто отбивается от того, что его донимает.
Он ещё в добавок меняется ролями в самой ситуации.

Так что тогда обстоятельство перестаёт командовать.
Притом оно становится материалом для действия.

Бабушка, мухи и первая охота

В общем бабушка сама однажды подсказала мне этот закон.
Они по своему обыкновению держали скотину. Причём каждый раз разную. Поэтому мух у них было много, и они их донимали.

Однажды бабушка мне сделала предложение:

— За каждую пойманную муху буду платить тебе одну копейку.

Кстати где ловить, как ловить и сколько ловить, она не уточнила.
Сначала я ловила мух дома.
Потом перешла во двор.
Потом стала устраивать приманки и ловушки.
В ход пошёл даже уличный туалет.

В общем, бабушку я чуть не разорила.
Но главное было не в копейках.

Мухи перестали быть теми, кто меня донимает. Они стали объектом моей охоты.
Я изучала маршрут, более того их повадки
Считала добычу.
Придумывала способы.
Главное появился азарт, чем больше мух тем для меня лучше.

И, смешно сказать, но мухи меня с тех пор не донимают..
Конечно, можно так сказать, что теперь кругом сетки.
Но внутренне я знаю другое: однажды я перестала быть их жертвой.

Жуки

С колорадскими жуками было ещё интереснее.
Когда-то они просто издевались над людьми.
Стоило им появиться, и человек сразу становился жертвой: иди, собирай, спасай картошку, терпи.
Представьте себе такую картину.

Бабушка смотрит на расставленные с жуками бутылки и спрашивает:

— Зачем тебе столько бутылок? Одной для жуков не хватает?

Я ответила:

— Я их считаю. Вот здесь у меня по десять жуков. Вот в этой — сто. А в эту буду копить тысячу.

Бабушка с дедом долго смеялись.
Но с тех пор я больше нигде жуков не собирала.
Потому что в тот момент я уже не была жертвой огорода.

Я стала охотником.
Было: “меня заставили собирать жуков”.

Стало: “я веду охоту и считаю добычу”.
Так возвращается центр.

Семечки, ножи и чужой сценарий

Закон охотника работает не только с мухами и жуками.
Иногда сценарий прячется в мелочи.
Например, в семечках.
Щёлкнешь одну, потом вторую, потом третью.
И вдруг уже не ты ешь семечки, а семечки управляют тобой.

В детстве я это почувствовала и запретила их себе.
Не потому что семечки плохие.
А потому что мне не понравилось ощущение: мной что-то командует.
С ножом было иначе.

На Сахалине мы ходили за грибами.
У меня был самодельный нож.
Он нравился мне тем, что его почти не нужно было точить.
Но, держа его в руках, я переставала узнавать себя.

Я могла просто так срезать ветку.
Потом отдёргивала руку.
А через какое-то время снова ловила себя на том же движении.

И это при том, что ещё в детстве я написала:

“Всё живое в этом свете, даже камни и вода.
Не ломайте, люди, ветки, им тоже больно, господа.”

Значит, дело было не во мне.
Точнее, не только во мне.
Инструмент тоже нёс сценарий.

Если вещь в руке меняет человека быстрее, чем человек успевает её согласовать, значит, у вещи сильный сценарий.
И здесь снова включается закон охотника.
Нужно заметить момент, когда не ты ведёшь вещь, а вещь пытается вести тебя.

Очередь за неизвестностью

То же самое бывает с обстоятельствами.
Однажды ночью, около четырёх утра, мы с Колей поехали на заправку.
Дороги были пустые. Машин почти не было.
У заправки стояла очередь. На нашей стороне небольшая, на другой — раз в пять больше. Но ни одна очередь не двигалась.
Коля остался за рулём. Я пошла на разведку.
Метров за десять до окошек услышала лай собак. Потом подошла к группе людей.

Никто ничего не знал.

Возможно, привезут.
Возможно, нет.
Заправка откроется в семь.

И тогда Коля сказал:

— Поехали домой. Вот ещё за неизвестностью не стоял.
Кончится запас — поставлю машину на прикол.
Если к этому времени не наладится, буду ходить пешком.

И мы сразу уехали.
В общей сложности поездка была не без результата.
Мы узнали, что ночь ничего не меняет.
И главное, показали сами себе: решаем мы, а не обстоятельство.
Очередь может быть не дорогой к ресурсу.

Иногда очередь — это форма общей тревоги.
И человек становится жертвой не потому, что у него нет выбора, а потому что он незаметно встраивается в чужое ожидание.

Бензовоз

Ещё смешнее стало с бензовозами.
Раньше водители старались держаться от них подальше.
Опасный груз. Лучше не приближаться.
А теперь за бензовозом может тянуться плотная вереница машин: “А вдруг она на заправку?”

И вот уже тот же самый предмет меняет смысл.
Вчера бензовоз была риском.
Сегодня она стала надеждой.

Предмет тот же.
Цистерна та же.
Дорога та же.

Но изменилась декорация, и люди начали вести себя иначе.
Так часто и управляют человеком.
Не обязательно говорить ему: “делай так”.
Достаточно поменять условия.

Нет ясности.
Нет ресурса.
Все ждут.
Кто-то куда-то поехал.
Где-то “возможно привезут”.

И человек сам начинает двигаться в нужную сторону.
Ему кажется, что он выбирает. А на самом деле он уже реагирует на созданную декорацию.

Закон охотника

Закон охотника начинается там, где человек замечает влияние.

Не тогда, когда он уже победил.

А раньше.

Когда он почувствовал: “Это уже не я выбираю. Меня ведёт сценарий.”

Семечки предлагают продолжать.
Нож предлагает резать.
Очередь предлагает ждать.
Бензовоз предлагает ехать следом.
Книга предлагает войти в её систему.
Учение предлагает договор.
Мухи предлагают раздражаться.
Жуки предлагают стать жертвой огорода.

И каждый раз можно спросить: это мой шаг или меня уже повело?

Если человек успел заметить — у него снова есть центр.
Иногда нужно выйти за калитку, отказаться стоять за неизвестностью.
Иногда нужно поставить машину на прикол и пойти пешком.

В другой раз нужно объявить охоту на то, что донимает. Не из злости. Из точности.

Потому что жертва терпит нападение.
Охотник изучает повадки.

Осознание

Закон охотника не учит нападать на мир.
Он учит не отдавать свой центр тому, что сильнее шумит.
Если обстоятельство донимает, его можно изучить.
Если вещь ведёт руку, её можно остановить.
Очередь втягивает, из неё можно выйти.
Когда выбор оказался ловушкой, можно не выбирать внутри чужого круга.

Карта Расширения начинается там, где человек видит не только дорогу, но и сценарий, который эта дорога ему предлагает.
И тогда появляется свобода.

Не громкая, не показная и не героическая.

Просто человек вдруг понимает: я не жертва этого круга.
Я вижу его. А значит, могу выбрать свой ход.

Итог

Свобода начинается не там, где нет влияния. Влияние есть всегда.
Вещи, люди, привычки, страхи, очереди, слова, инструменты и обстоятельства постоянно предлагают человеку свои сценарии.

Но человек остаётся хозяином там, где успевает почувствовать: это уже не моё движение.
И тогда он может утончить действие.

Не воевать вслепую.
Не становиться жертвой.

А увидеть повадки, вернуть центр и сделать свой ход.

Жертва выполняет чужую повинность.
Охотник превращает обстоятельство в свой ход.
Вот так смешная история про мух и колорадских жуков становится частью Карты Расширения.
Потому что расширение начинается не с больших пространств.

Иногда оно начинается с простой мысли: если что-то меня донимает, я могу не терпеть.
Я могу посмотреть, кто кого.

Заключение

Если человека устраивает роль жертвы, либо ему это нравится, либо у него синдром жертвы.
Как только человек начинает разбираться, в себе в ситуации , расставлять всё по местам.

Понимать что в каждой избушке свои игрушки, у бабушки они одни, у ребёнка другие, у дедушки третьи.
И вот тогда он становиться охотником.